«

»

Авг 23

Конечно, он долго боролся за Отчизну и скоро работал людям

«Я уже свой тайм отыграл, — говорил Юрий Никулин, — сейчас, дополнительное время». Он прошел две войны: финскую, Великую Отечественную. Семь лет служил. Как-то из соседнего окопа попросили: «Сержант, дай закурить!» Он пополз с папироской. И в тот же миг снаряд попал в его окоп. Судьба хранила гениального актера и непревзойденного клоуна — для потомков.

Почти за тридцатилетнюю дружбу с Юрием Владимировичем Никулиным у меня собралось много фотографий. Мы нередко их перебирали. Юрий Владимирович комментировал. Поэтому, представляя снимки на сервере, я и решил комментарий Ю. В. Никулина давать в кавычках.

«Мне рассказывают смешной анекдот. Я возьму его в книгу»

В чашке виден краешек пакетика от быстрорастворимого чая. Чай Юрий Владимирович любил. Но утром всегда выпивал чашку кофе с молоком. Любил пить со сгущенным молоком. Когда проявил себя наследственный диабет, стал пользоваться заменителем сахара и сгущенкой без сахара. Пил больше растворимый кофе. Молоть, варить в турке… Да, соглашался он, это вкусней, но долго очень. Растворимый тоже ничего. (Юрий Владимирович по характеру был человеком нетерпеливым. Он ненавидел ожиданий. Я помню, как он нервничал, когда кому-то звонил и минуты две ожидал пока человека подзовут к телефону. Если он просил своего секретаря Надежду Николаевну что-то принести, то она должна была бросать все дела и немедленно выполнять просьбу.) Если Татьяна Николаевна Никулина готовила кофе по всем правилам, то радовался и пил с особенным удовольствием. Никулин смеется. А я смотрю на этот снимок и вспоминаю, как Юрия Владимировича воспринимали обычные люди. Если кто-то встречал его на улице, то тут же улыбался. Рефлекс. Если Юрий Никулин — должно быть смешно. Если его останавливали инспектора госавтоинспекции, обязательно просили рассказать что-нибудь смешное. Многие инспектора были с ним на «ты».

— О, Никулин, как живешь?

— Да вроде ничего.

— Ну, что-нибудь смешное, не расскажешь?..

И он не обижался. Рассказывал. А около его дома часто дежурил один толстый краснощекий инспектор 4-го отделения ГАИ. Отделение особенное, правительственное. Обслуживало территорию вокруг Кремля, Манежную площадь и Бронные. Там много большого начальства жило. Так этот инспектор как-то остановил Юрия Владимировича и обратился с просьбой:

— Слушай, Никулин, взял бы ты свои клоунские штаны, ботинки, шляпы и пришел бы ко мне в гости, отчебучил бы чего, а?

Никулин пообещал как-нибудь просьбу выполнить. И каждый раз, когда они встречались, а Юрий Владимирович жил на углу Большой и Малой Бронных, инспектор обязательно произносил эту фразу. И Юрий Владимирович любил ее пересказывать домашним и друзьям. Вот мол, времени мало, уже год обещаю инспектору приехать к нему домой и что-нибудь отчебучить. Так он и не приехал в нему в гости.

Грустный снимок.

Юрий Владимирович Никулин стоит. Лидия Ивановна Никулина (мама) сидит. Кто автор снимка? Не знаю. Качество любительское. Но в любительских снимках порой состояние лучше передается, чем в фотографиях, созданных профессионалами. Грустный Юрий Владимирович. Довольная мама. Довольна сыном. Довольна жизнью. Я хорошо знал Лидию Ивановну. Несколько раз мы говорили с ней по пять-шесть часов. Когда мы работали с Юрием Владимировичем над книгой, я часто заезжал к Лидии Ивановне и все терзал ее вопросами: а каким он был в детстве, а как они общались, а как воспитывали Юру Никулина? Лидия Ивановна жила недалеко от Юрия Владимировича. Сначала она жила на Ленинском проспекте, но потом Юрий Владимирович помог ей переселиться в коммуналку на Малой Бронной. В пяти минутах ходьбы от своего дома. В коммуналке освобождались комнаты. И в эту квартиру переезжали любимые тетки Юрия Владимировича. Так они и жили. Лидия Ивановна и две ее сестры. Юрий Владимирович любил к ним заходить. Устраивал праздник. Покупал вкусные вещи. Пили чай. Тетки расспрашивали любимого племянника о жизни. Он честно отвечал. Иногда рассказывал по пять-шесть раз одно и то же. И они слушали его рассказы всегда как будто впервые. У Юрия Владимировича было трепетное отношение к матери. Любая ее просьба — закон. Достать лекарство, принести продукты, просто поговорить, помочь с прачечной. Когда Лидия Ивановна лежала в больнице, Юрий Владимирович заезжал к ней каждый день. В последние годы жизни Лидия Ивановна почти не выходила из квартиры. Смотрела телевизор, читала газеты. Она собирала все вырезки из газет, где писали о любимом сыне. Собирала фотографии. Сам Юрий Владимирович к публикациями относился иронично. Ему было все равно, много или мало пишут, хвалят или ругают. А Лидия Ивановна испытывала удовольствие от чтения интервью, рецензий. Когда Ю. В. Никулин выступал в Москве, она, конечно, приходила на представления. Сидела во втором ряду. И Юрий Владимирович, проходя мимо неё, всегда подмигивал маме, иногда разыгрывал мини-спектакль — ой, кто это сидит, ой, кто это так внимательно смотрит? Он порой задавал вопрос: «Ну как, все хорошо, все правильно делаем?». Лидия Ивановна чуть смущалась. Зрители, сидевшие рядом, не понимали, зачем это клоун все время пристает к пожилой зрительнице, заигрывает с ней, бросает никому не понятные реплики… А Лидия Ивановна смущалась, но чувствовалось: ей приятно. Непритязательная в быту, очень общительная, доброжелательная по натуре, Лидия Ивановна радовалась успехам сына, но обожания не было. Они общались на равных. Спокойно. Последние годы ей было трудно ходить. Обострился диабет. Юрий Владимирович доставал лекарства, специальный сахар, привозил врачей, купил особый прибор для измерения сахара в крови. Внешне Юрий Владимирович был похож на маму, и по характеру он был такой же: общительный, доброжелательный, добрый, ироничный, непритязательный в быту. Вглядитесь в снимок. Мать и сын. Сын и мать. О чем они думают? Наверное, друг о друге. Как же хорошо, когда сын и мать думают друг о друге, помогают друг другу. Это просто отлично. Так и должно быть!

Здесь я настоящий...

Кто автор этого снимка, неизвестно. Фотография лежала у Юрия Владимировича в большом конверте. А сам конверт пылился в нижнем отсеке книжных полок. Фотографии хранились небрежно. Сам он к фотографиям относился безразлично. Есть они и есть. Не разложены, не подписаны, хорошие портреты перемежались с любительскими слабыми снимками. Зато Лидия Ивановна, мама Юрия Владимировича, все фотографии аккуратно подкладывала, надписывала, систематизировала. Но у нее был свой фотоархив, у Юрия Владимировича — свой. Когда мы начали искать фотографию, которую можно было бы поместить в открытие книги, речь идет о первом издании, то пересмотрели их сотни. И вдруг, перерывая очередной пакет, Юрий Владимирович воскликнул:

— Так вот она, вот. Сохранилась. Смотри… — обратился ко мне. — Здесь я настоящий…

"Моя жена Татьяна, мой друг Ефим Лейбович, мы вместе прошли всю войну, и я. Сколько мне лет? Чуть больше тридцати"

«Татьяна, моя жена. Я всегда прислушиваюсь к ее советам. Таня моя единственная жена. Я всегда нервничаю, когда Таня болеет. Я всегда радуюсь, когда у Тани хорошее настроение. Как дела, девочка? Эту фразу я произношу всю жизнь, обращаясь к Тане.»

"Я, собака Малька, моя тетка. Она немного старше меня. Но я ее слушался. Мне 14 лет".

"Мне шесть лет. Я, рядом старшая сестра мамы — Гося. Моя любимая тетка."

За три дня перед уходом в армию. 1939 год.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться. Тогда будет доступно больше разделов сайта!

Похожие новости:

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Вы можете использовать эти теги HTML: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

/html